В связи с вашей беседой припомнились два случая.

Как-то в начальный период накопления опыта алкогольных опьянений, после 0,7 портвейна на двоих в подъезде, направился в магазин за папиросами. От того места за прилавком, где продавщица обслуживала покупателей, по периметру бакалейного отдела простиралась очередь в пятнадцать-двадцать человек, оставляя свободным центральное пространство зала, которым и воспользовался молодой бандерлог, двинувшись от входа напрямую к прилавку. Незамедлительно, в совершенной тишине, без проявлений каких-либо признаков возмущения или недовольства со стороны стоявших в очереди людей, потребность в товаре была удовлетворена.
Прошло много лет, случилось много событий, но до сих пор немеркнущим бриллиантом сверкает в памяти отпечаток описанного эпизода. В известном смысле благодарен тем людям, ведь так вышло, что их недеянием был произведен максимальный педагогический эффект.

Второй эпизод -- из интервью Александра Моисеевича Пятигорского Андрею Даниловичу Двоскину. Пятигорский вспоминает 1968 год, когда доблестные советские танки вступили в Прагу. Фронтовик Юрий Михайлович Лотман в истерике орал: "Моисеевич, это мы с вами вступили! Мы с вами в этих танках!" На что Александр Моисеевич возразил: "Pardon, у меня нет танка." Так вот, интенциональность Вашей репрезентации восходит как бы к тому, что имеет в виду Лотман, а Вашего собеседника -- к тому, что имеет в виду Пятигорский. В то время, как прагматически целесообразным думается рассматривать это как дополнительные регистры сознания. То, о чем говорит Лотман, конечно же, нам знакомо. Из недавнего припоминается случай с казнью предполагаемыми бойцами ЧВК "Вагнер", разговаривающими с нами на одном языке, предполагаемого дезертира Сирийской армии. Даже благоразумно воздержавшись от просмотра видео-материала, не удается избежать необходимости нового доказывания теорем, которые казались уже многократно доказанными ранее. И этот процесс все больше напоминает "схлопывание волновой функции", когда неискушенное обыденное сознание в подобных ситуациях может легко удовлетвориться любым произвольным решением (типа, к примеру: "это не люди") [состояние неведения, пребывание внутри мифа об эдемском человеке до грехопадения], а для искушенного функция оказывается не-раз-ре-ши-мой. Поневоле вспоминается соломинка Ричарда Рорти о размежевании приватного (само-созидание) и публичного (меж-субъектное), между которыми он, по сути, выкапывает ту же классическую картезианскую пропасть только в профиль! Но это разве решение? Увы, господа, это не более, чем костыль, и, еще раз увы, приходится пользоваться костылями. "Shame on me, -- вздыхает разум, -- shame on me".

1. Так мне и трезвый успешный сосед испортит жизнь, если пырнёт меня. 2. Не переживайте за алкашей, большинство из них имеют друзей - других алкашей и страдают депрессией меньше, чем вы.